Мне было шесть с половиной лет. Мама взяла меня на встречу. Тогда она часто брала меня с собой на разные мероприятия, связанные с её работой: съёмки, кастинги, переговоры. Моя мама — кинорежиссёр и сценарист, зовут её Яна Поляруш.

В тот день они договорились встретиться с Давидом Шнайдеровым в Доме актёра на Арбате. Он немного задерживался, и предложил подождать его актовом зале. — Там никого нет, — сказал он.

В зале действительно никого не было, кроме девушки и... её музыки. Она стояла спиной к сцене и, закрыв глаза, самозабвенно играла на саксофоне. Мы с мамой замерли и зачарованно слушали. Впервые в жизни слышал живой саксофон. И было это в исполнении саксофонистки Вероники Кожухаровой.

Когда музыка стихла, я повернулся к маме и тихо произнёс: «Я хочу также!» С того момента начался мой путь в мир музыки.

Он был тернист и неровен. И первые семь лет держался на мамином заклинании "Музыкантом можешь ты не быть, но музыкалку ты закончишь". В итоге вместо пяти лет, я учился... семь! Дважды оставаясь "на второй год". Один раз по воспитательному решению мамы (я полгода прогуливал сольфеджио!), второй раз из-за переезда в Казахстан, где мы прожили год. И только в одиннадцатом классе я принял решение поступать у муз. училище. Мама не верила "своему счастью" и еще два месяца пранковала меня на тему "ты уверен", "вдруг передумаешь". Сейчас я понимаю, что просто не могло быть иначе.

Еще один интересный факт. После окончания первого курса, родители помогли мне поменять инструмент. Мой ученический был уже мне "мал" во всех смыслах. И свою (почти) новую "Ямаху" я купил 10 июля 2024 года. Я бы никогда не запомнил эту дату, но в тот день ушла от нас Маргарита Константиновна Шапошникова. Для саксофонистов не надо объяснять кто это. И как много она сделала в нашей стране для признания и развития исполнительского академического саксофона. И что бы это ни значило, возможно, ничего, кроме совпадения. Но я вижу в этом какой-то знак и ответственность.